Тильзитский переговорщик
- 6 мар.
- 4 мин. чтения
Екатерина Фёдорова . Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова
Статья в журнале «Мир музея» №11(459),2025 (стр. 20-22)
Князь Дмитрий Иванович Лобанов‑Ростовский (1758 – 1838), с 14 лет находившийся на военной службе и стремительно продвигавшийся по карьерной лестнице, прославился храбростью в сражениях. В 1807 году, по личному распоряжению императора Александра I, он проявил своё дипломатическое дарование в Тильзите (ныне Советск Калининградской области) в переговорах с Наполеоном.
В 1807 году, 2 июня по старому стилю, Наполеон разгромил при Фридланде (близ Кёнигсберга) русскую армию под командованием генерала Леонтия Беннигсена. С обеих сторон потери были огромны: русских было убито и ранено около 12 тысяч, французов — около 10 тысяч. Ослабевшая Пруссия, ради спасения которой Россия ввязалась в войну, не смогла даже обеспечить солдат необходимыми помещениями, а раненых — помощью. Александр I, не видевший возможностей для прямой войны с Наполеоном, находился в панике. Требовался умелый переговорщик, который смог бы убедить Наполеона заключить с Россией перемирие. Выбор пал на военачальника Лобанова‑Ростовского. Вероятно, причиной такого решения стало сочетание дерзновенно смелого и волевого характера князя и столь же отважного ума.
Князь обладал ярким и сложным характером. В частной жизни Дмитрий Иванович порой бывал вспыльчив до ярости, а когда дело касалось защиты Родины — храбр и горяч. На протяжении всей жизни он приносил огромную пользу России на полях сражений, став героем и известным лицом отечественной истории, и в соответствии с заслугами получал ордена, награды и сделал головокружительную карьеру.
В 25 лет в чине подполковника он участвовал в Русско‑турецкой войне, затем — в завоевании Крыма, отличился при взятии Очакова и Измаила, а также при штурме Праги в Польской кампании, за что Суворов наградил его золотой шпагой, на которой было выгравировано «За храбрость». В военной жизни Лобанова‑Ростовского было много успешных операций, подвигов и ранений. В 52 года он стал генерал‑губернатором лифляндским, эстляндским и курляндским, а также рижским военным губернатором, то есть военным главой всей территории современной Прибалтики. В 55 лет его назначили членом Государственного совета, и в этой должности он состоял четверть века — до конца жизни.
Встреча с Наполеоном стала особой страницей в жизни Дмитрия Ивановича. В книге «Эпоха. Судьба. Коллекция» его потомок Никита Дмитриевич Лобанов‑Ростовский пишет: «Александр I, готовясь к войне с французами, предложил Дмитрию Ивановичу возглавить формируемую в Твери дивизию, которую он и привёл под Тильзит». Вот как излагает ход дальнейших событий болгарский учёный Никола Казански: «2 июня 1807 года Наполеон разгромил при Фридланде русскую армию Беннигсена. Александр I, получив это известие, приказал Лобанову‑Ростовскому ехать во французский лагерь для переговоров о мире. Генерал Калькрейт также явился к Наполеону от имени прусского короля (Фридриха Вильгельма III), но Наполеон усиленно подчёркивал, что заключает мир именно с русским императором».
19 июня 1807 года Дмитрий Иванович оказался с дивизией в Тильзите, имея предписание провести переговоры о военном перемирии. Казански так оценивает роль Лобанова: «От его встречи с представителем Наполеона маршалом Бертье зависело очень и очень много. При отказе Наполеона военные действия могли возобновиться в полной мере. Вместе с тем он должен выяснить вопрос о возможности заключения окончательного мира. Тут было одно главное условие. Россия, — провозгласил царь устами Лобанова‑Ростовского, — оскорбительного её достоинству мира не примет, тем менее ещё потерпит, чтоб какая ни есть перемена коснуться могла до границ её». Россия согласна была заключить перемирие только при неукоснительном соблюдении полной целостности своей территории.
К большому удивлению Александра I и его окружения, Наполеон впервые принял условие о незыблемости территории побеждённого противника, столь нетипичное для французской дипломатии того времени. В донесении Лобанова‑Ростовского утверждалось, что великий завоеватель не собирается требовать каких‑либо территориальных уступок за счёт Российской империи. Есть и другой весьма примечательный факт: первое официальное предложение о заключении мира сделал именно Наполеон, а не Александр I. В этом, кроме всего прочего, бесспорна заслуга императорского уполномоченного Лобанова‑Ростовского, продемонстрировавшего чёткое понимание задач и последствий дипломатических ходов. Мы знаем, сколь чувствителен был Наполеон к талантам военных стратегов, как соратников, так и противников, и умел оценить одарённость собеседника, его понимание военного дела.
В переговорах Лобанова‑Ростовского всё пошло в ход: и умение выстроить аргументы, убедить, и прямая, пылкая, отважная манера разговора, и глубокое перспективное понимание военной диспозиции в целом. Наполеон, бесспорно, оценил личность Дмитрия Ивановича и силу его доводов. Об этом неопровержимо свидетельствует его личная награда дипломату и воину: Большой крест (Grand croix) ордена Почётного легиона Франции.
Итак, почва была подготовлена. Лобанов передал желание своего императора лично встретиться с Наполеоном. В том же июне «оба императора встретились на плоту, поставленном посредине реки Неман, и около часу беседовали с глазу на глаз в крытом павильоне», — сообщает Никола Казански.
Союз, заключённый между державами, предполагавший сотрудничество Франции и России в наступательной и оборонительной войне, устранял единственного сильного соперника Наполеона — Англию. Это было на руку прежде всего Наполеону, получившему огромное преимущество. Русское общество встретило Тильзитский мир с предубеждением. Однако через столетия мы научились понимать значение осмотрительности государя Александра I, непопулярной в обществе, но с точки зрения глобальной стратегии более полезной Отечеству: мирный договор позволил России взять паузу, чтобы подготовиться к неизбежной войне.
Помимо орденов в день подписания договора Лобанов‑Ростовский получил чин генерала от инфантерии.
«Сердитый карла»
О буйном нраве Лобанова‑Ростовского недоброжелатели высказались в своих мемуарах весьма нелицеприятно. Например, барон Филипп Филиппович Вигель, автор знаменитых «Записок», мемуаров о первой трети XIX века, назвал его надменным «сердитым карлой».
О его тяжёлом характере современники оставили колоритную историю: «Лобанов‑Ростовский отличался крайней вспыльчивостью... Получив приказ отправить войска на 17 тысячах подвод, он пришёл в ярость из‑за того, что одна из деревень — Добрянка, — населённая раскольниками, отказалась дать ему подводы, и крикнул: „Добрянку сжечь!“ —„Слушаюсь!“ — ответил исправник... Когда подводы были отправлены, [Лобанов‑Ростовский] через неделю с ужасом вспомнил о своей ужасной вспышке. Хитрый исправник сообщил ему: „Ваше сиятельство, не смог выполнить Ваш приказ, так как не понял, как надо сжечь Добрянку, с жителями или без них?“ — „Не смог, и молодец!“ — обрадовано ответил князь».
Старый, вредный, маленький седой «карла», который мог непредсказуемо вспыхнуть от любой спички, Дмитрий Иванович очень страдал от ран, полученных в сражениях. Нёс государственную службу как мог, но в 1822 году, в возрасте 64 лет, отказался от должности главы Военного министерства, которую ему предложил император Александр I, — не чувствовал в себе достаточно сил для этого.
Не создав собственной семьи, он содержал детей своих погибших товарищей и две семьи близких военных соратников, а также четырёх своих внебрачных детей. Исправно исполнял должность члена Государственного совета. Так и умер одиноким, и был похоронен в Санкт‑Петербурге на кладбище близ Фарфорового завода. Его попечениями четверо его детей получили дворянство и фамилию Дмитриевских.
Комментарии